И это тоже наука...

http://echo.msk.ru/blog/sergeynidolov/1022328-echo/

В Москве присвоили имена 114-му и 116-му элементам

В московском доме ученых состоялась торжественная церемония присвоения имен 114-му и 116-му элементам таблицы Менделеева. Об этом сообщают РИА Новости.

"Элемент с номером 114 теперь называется "флеровий" - в честь Лаборатории ядерных реакций имени Флерова. Элемент с номером 116 теперь называется "ливерморий" - в честь Ливерморской национальной лаборатории", - приводит агентство слова президента Международного союза теоретической и прикладной химии (IUPAC) Тацуми Кацуюки. Официальные обозначения новых элементов Fl и Lv соответственно. Названия элементов были утверждены IUPAC еще в июне 2012 года. Именно эту дату можно считать датой официального получения элементами своих имен. В июле соответствующая статья появилась в журнале Pure and Applied Chemistry. 114-й элемент таблицы Менделеева был синтезирован в 2000 году в Объединенном институте ядерных исследований в Дубне группой ученых под руководством академика РАН Юрия Оганесяна. 116-й элемент был получен там же спустя 4 года. Официально работы по получению элементов были признаны в июне 2011 года. В декабре этого же года были предложены имена - флеровий и ливерморий. Флеровий, который до получения своего официального названия именовали унунквадий, получил свое имя в честь лаборатории имени Флерова в дубнинском институте. Лаборатория, в свою очередь, была названа в честь советского физика Георгия Флерова, открывателя спонтанного деления ядер урана. Флеров был основателем Объединенного института ядерных исследований в Дубне. Элемент был получен бомбардировкой мишени из плутония-242 ионами кальция-48. Ливерморий получил свое название от города Ливермора (Livermore) в штате Калифорния, где расположена лаборатория имени Лоуренса. Сотрудники этой лаборатории в течение долгого времени сотрудничают с лабораторией имени Флерова по программе синтеза сверхтяжелых ядер. Примечательно, что изначально одним из вариантов имени для 116-го элемента рассматривался московий. Ливерморий был получен в результате бомбардировки мишени из кюрия-245 ионами кальция-48.
http://lenta.ru/news/2012/10/24/elements/

Игра в квантовые кошки-мышки - Физическая реальность в ловушке электрических полей

Игра в квантовые кошки-мышки - Физическая реальность в ловушке электрических полей

Очередная работа для параноидального фактора

То, что изображено на обложке, государство поменяло на типографию...

К чему сводится академическая наука

 

С ДОВЕРИЕМ К КЛАССИКАМ

  Из газеты "НУ№4-5(1053)"

  

       Интересным и для многих неожиданным получилось обсуждение вопроса журналистов о причинах «отставания» российской науки, выражающееся в обнародованных рядом СМИ цифрах: по числу публикаций в ведущих научных журналах мира за последние 10 лет Россия опустилась с 9-го на 16-е место, с 17 на 22-е переместилась по совокупному индексу цитирования работ. Тогда как в Китае, например, эти показатели резко выросли.

     Главных причин названо несколько, и первая — пресловутые финансы. На сколько Китай увеличил бюджетное финансирование науки? — В 5 раз. Количество денег, которое расходуется на одного научного работника в интегральном эквиваленте, у американцев примерно в 20 раз больше, чем у нас. Когда мы говорим: «Нет денег». Но ведь из ничего ничего не бывает!» То есть государственное обеспечение отечественных исследователей явно оставляет желать лучшего. Если соотнести процент публикаций в журналах с общим объемом финансирования, то Россия оказывается не в столь плачевной ситуации. Реально эффективность затрат на науку в России выше, чем в других странах. В условиях, когда расходы на обновление приборной базы не только не растут, но порой и сокращаются — пусть даже с целью повышения зарплаты сотрудникам, — невозможно вести современные эксперименты.

         «Жить мы теперь можем, но зачем такая жизнь настоящим ученым? Многие из них согласны жить «на сухарях», но они лелеют великие идеи и готовы претворять их, а возможностей нет», — высказывание академика Юрий Николаевич Журавлев.

       Академик А.Ф. Андреев с тревогой отмечает, что за последние годы изменилась не только российская, но и мировая наука. «Стремление к показателям, которых требуют от ученых по всему миру, сказалось на ней очень плохо, — убежден Александр Федорович. — Типичный западный ученый преподает в университете, а для того, чтобы он мог заниматься наукой, ему необходимы гранты. Сейчас получается так, что любой квалифицированный специалист уровня руководителя группы или лаборатории сам исследования не ведет. Он целый год пишет заявки на гранты, отчеты по грантам, а наукой занимаются постдоки — люди, которые только что защитили диссертацию. Это чрезвычайно опасно. Мы снизили уровень с почтенного профессора до уровня постдока, задача которого — найти следующую работу. И все из-за того, что чиновники хотят получить единицу измерения качества науки…». На вопрос, как же это качество измерить, академик Андреев ответил кратко: «Доверием». И пояснил: «Наука имеет свою собственную логику развития, и объяснить непрофессионалам, что это за логика, очень сложно. .. Когда я был молодым, в нашем институте было два великих человека: Капица и Ландау. Если я делал какую-то работу, я шел к Льву Давидовичу Ландау, его слова и были оценкой качества. Самой объективной…. Сейчас это тоже возможно, но нужно, чтобы люди доверяли хотя бы кому-нибудь. У нас же этого нет. «Покажите мне свою работу в рублях», — вот главный критерий...».

         Доверие к нынешним демидовских лауреатам безусловно, что ярко показала церемония их чествования, в ходе которой периодически возникали параллели со знаменитой нобелевской наградой. Так, губернатор Свердловской области А.С. Мишарин отметил, что Научный Демидовский фонд уже исправлял недоработки Нобелевского комитета, а также рассказал об усилиях областных властей по подготовке «нобелевского резерва». Представлявший Александра Федоровича Андреева академик М.В. Садовский назвал его исследования, связанные с эффектом «андреевского отражения», работами нобелевского уровня.

Аналог Нобелевки для России

В Екатеринбурге ученым вручили Демидовские премии


"Российская газета" - www.rg.ru
10.02.2012, 20:11

     Имена лауреатов стали известны еще в ноябре 2011 года, но по традиции награждение приурочили ко Дню российской науки, который отмечается 8 февраля.

     Обладателями именных серебряных медалей в малахитовой шкатулке стали академики Александр Андреев, директор института физических проблем РАН имени Капицы; Владимир Котляков, глава института географии РАН, а также биотехнолог Юрий Журавлев, директор Биолого-почвенного института Дальневосточного отделения РАН.

      "Это выдающиеся люди нашего времени, лицо современной науки", - охарактеризовал лауреатов Геннадий Месяц, вице-президент Российской академии наук. Сами лауреаты тактично ушли в сторону от расспросов журналистов на тему "в каких отраслях экономики их фундаментальные исследования могут совершить переворот".

      Поскромничали, говорят коллеги. Каждого из них можно назвать живым классиком. Александр Андреев, к примеру, сдал теоретический минимум по физике и стал работать с великим Ландау, еще будучи студентом третьего курса. Уже в одной из первых своих работ он предсказал явление, сегодня известное как "андреевское отражение". Оно является основой многих физических приборов, используемых для изучения сверхпроводников, нанотрубок, полуметаллических сплавов, новых магнитных материалов.

       Юрий Журавлев - основоположник дальневосточной школы биотехнологии растений. Под его руководством в регионе начались работы по созданию ценных клеточных штаммов, на основе которых создаются принципиально новые противоишемические и другие лекарственные средства.

         Владимир Котляков - почетный президент Российского географического общества, ведущий специалист по изучению Арктики, климата, физики атмосферы. Зимовал в Антарктиде, на Новой Земле и в высокогорье Эльбруса, возглавлял научные экспедиции на Памире и Тянь-Шане, проводил уникальные эксперименты по изучению ледников.

        Демидовская премия сегодня - это самая престижная неправительственная награда в стране в области науки. Она присуждается по шести направлениям: физика, математика, химия, биология, науки о Земле, гуманитарные науки. Каждый год лауреаты выбираются в трех номинациях. Сегодня размер премии составляет 750 тысяч рублей, а во времена Российской империи он был равен 5000 рублей ассигнациями или 1428 рублей серебром.

     Учредил эту награду 180 лет назад уральский заводчик-меценат Павел Демидов - "для "содействия к преуспеванию наук, словесности и промышленности в своем Отечестве". Лауреатов определяла экспертная комиссия Императорской Академии наук. Она делала это ежегодно при жизни Павла Демидова и еще 25 лет после его смерти - так распорядился горнопромышленник в своем завещании. За неполных 30 лет было рассмотрено 903 научные работы, вручено 55 полных и 220 половинных премий, издано 27 рукописей. Демидовскими лауреатами были такие известные личности, как Федор Литке, Дмитрий Менделеев, Федор Врангель, Иван и Павел Крузенштерны, хирург Пирогов.

       В 1866 году история Демидовских премий прервалась. Новый этап начался в 1993 году, когда в Екатеринбурге по инициативе Геннадия Месяца, тогда возглавлявшего Уральское отделение РАН, был организован общественно-научный Демидовский фонд. С этого момента премия вручается ежегодно.

        "Особая ценность награды в том, что ее присуждает само академическое сообщество. Для лауреата это всегда неожиданность, он не подает никаких заявок, не представляет свои работы. Решение принимает комитет по премиям по представлению экспертных комиссий, куда входят ученые", - поясняет Валерий Чарушин, президент УрО РАН, исполнительный директор Демидовского фонда.

Откуда черпается наука

Наиболее часто используемые мной интернет ресурсы


1. Institute of Physics and IOP Publishing (журналы: Journal of Physics: Condensed Matter, Nanotechnology, New Journal of Physics)

2. База данных: Inspec – Publications

3. Журналы AIP (Американский Институт Физики): Physics Today

4. Книги и журналы Springer

5. Журналы издательства «Эльзевир» ScienceDirect (Journal of Electron Spectroscopy and Related Phenomena)

6. Научная электронная библиотека eLIBRARY.RU (рефераты и русскоязычные издания)

О ТЕРМОДИНАМИЧЕСКОМ МОДЕЛИРОВАНИИ КОНДЕНСИРОВАННЫХ СРЕД

Развитие метода РЭС для исследования расплавов

Поскольку актуальным остается вопрос об моих исследованиях, то предлагаю свой доклад, сделанный на институтской конференции.

Недореформировали

Молодые ученые призвали старых не засиживаться

В стенах РАН звучат призывы сократить число академиков, которых сейчас стало больше, чем было в СССР

РАН, фото: Википедия

Министр образования и науки Андрей Фурсенко готов поддержать меры по реформированию Академии наук и ее учреждений, озвученные молодыми учеными на заседании в РАН 7 ноября.
Председатель Совета молодых ученых РАН Вера Мысина предложила ввести возрастной ценз в академии, уменьшить число академиков и член-корреспондентов РАН, сократив число отделений и секций.
Сейчас в Российскую академию наук входят 11 отделений по областям науки, три территориальных отделения и 15 региональных научных центров. В академии насчитывается порядка 520 академиков и более 800 член-корреспондентов.
— Мы считаем, что количество отделений РАН по областям науки может быть сокращено с одиннадцати до четырех. А учреждения РАН должны пройти проверку эффективности. После проведенной реорганизации высвободившиеся средства мы предлагаем перераспределить на хозяйственную и иную деятельность РАН, — сообщила «Известиям» Вера Мысина. — Бюджетное финансирование для РАН является определяющим, и после того как РАН покажет, что готова сама осуществить рациональную модернизацию и подстроиться под существующие реалии, финансирование фундаментальных программ РАН из федерального бюджета должно возрасти.
По мнению Мысиной, необходимо сократить число академиков и членов-корреспондентов РАН, которых сейчас стало более 1 тыс., то есть больше, чем было во времена Советского Союза.
Затем на кафедру поднялся Андрей Фурсенко.
— Институт, как человек, имеет свой возрастной цикл — юность, зрелость, старость, и, в общем, он должен умирать, — процитировал министр Петра Капицу. — Я считаю, что в академии должны быть не только постоянные, но и переменные позиции. Эти позиции должны быть либо подтверждены, либо, отработав какое-то время, человек должен искать себе новое место работы.
Фурсенко сказал, что согласен с вопросами обоснованности финансирования РАН, которые подняла Мысина.
— Должна расширяться конкурсная основа. Если у нас за грантом на прикладные исследования идет следующий грант, то в мире за грантом идет контракт и бизнес. У нас тоже должна внедряться такая практика, пока же это исключения из правил, — с сожалением, отметил министр.
Вице-президент РАН, академик РАН Сергей Алдошин признался, что удивлен требованиями председателя Совета молодых ученых.
—В ходе реформы Академии мы уже сократили число отделений РАН по областям науки с 19 до 11, — рассказал «Известиям» Алдошин. — Не знаю, почему возникла мысль их еще сократить, наоборот, сейчас ставится вопрос о том, что были сокращены напрасно.
Возрастной ценз, по словам Алдошина, в Академии наук был во времена СССР — руководящие посты можно занимать до 70 лет.
— Прописав предельный возраст в уставе РАН, мы стали получать упреки в ущемлении прав человека, — рассказал вице-президент академии. — Поэтому мы отменили этот пункт, но всегда имели его в виду.
Алдошин подчеркнул, что официально ввести возрастной ценз можно только законом. Например, законом «Об образовании» или «О государственной службе».
Артем Куйбида, Известия, 7 ноября 2011

Наши герои

ЗАГАДОЧНАЯ ИСТОРИЯ ГРИГОРИЯ ПЕРЕЛЬМАНА Ал БУХБИНДЕР

История российского математика Григория Перельмана взбудоражила всю международную математическую общественность. Она необычна, загадочна, и все до сих пор ломают голову над этой загадкой. Вот эта история в самом кратком изложении.  В 2002—2003 годах Перельман опубликовал в Интернете серию статей, в которых доказал некую важную математическую теорему, не поддававшуюся доказательству на протяжении более ста лет, — так называемую "гипотезу Пуанкаре", которая имеет важное значение не только для самой математики, но также для современной теоретической физики и космологии. В 2006 году, по истечении срока, достаточного для проверки предложенного Перельманом доказательства, Международный математический союз присудил ему премию Филдса, которая считается математическим эквивалентом Нобелевской премии, но Перельман неожиданно отказался эту награду принять. Председатель Международного математического союза сэр Джон Болл лично отправился в Санкт-Петербург уговаривать его принять премию, но Перельман остался при своем решении, так и не объяснив Боллу его причин. Еще какое-то время спустя стало известно, что Институт Клэя, научное учреждение, специально созданное в свое время для поощрения работ по решению важнейших проблем современной математики, собирается присудить Перельману премию "Миллениум" размером в 1 миллион долларов, учрежденную в качестве награды за доказательство гипотезы Пуанкаре, и некоторые близкие к Перельману люди сообщили, что он намерен отказаться и от этой премии. А тем временем в печати появились сообщения, что Перельман и вообще собирается уйти из профессиональной математики — он почти полностью порвал связи с коллегами в России и за границей, уволился с должности старшего научного сотрудника отделения Математического института имени В.А. Стеклова в Санкт-Петербурге и живет с матерью на ее скромную пенсию в маленькой квартире на окраине Санкт-Петербурга. Когда двое западных журналистов приехали в Россию, чтобы проинтервьюировать Перельмана, им поначалу было очень трудно пробиться к нему — он не отвечал на звонки и не отреагировал на записку, оставленную в почтовом ящике. Только потом выяснилось, что он неделями не вынимает почту, а из дома выходит лишь затем, чтобы отправиться в Мариинский театр на галерку в очередной раз послушать какую-нибудь оперу. В этом месте нормальный человек, пожалуй, пожмет плечами и скажет: "Какая же тут загадка? Все ясно и просто. Человек живет на пенсию матери, а сам отказывается от миллиона долларов — не иначе чокнулся на всю катушку. Ну, если хотите мягче, — человек со странностями". Гипотеза соблазнительная, тем более что кое-какие странности за Перельманом замечались и раньше. Например, одно время живя в Нью-Йорке, он отращивал длиннейшие, в несколько сантиметров ногти, а на вопрос: "Зачем?" пожимал плечами и отвечал вопросом: "Если они растут, чего я должен их состригать?" А в 1996 году он вот так же, без объяснений, отказался от другой математической премии, присужденной ему Европейским математическим обществом (говорят, будто он сказал при этом, что это общество не способно всерьез оценивать его работы, даже позитивно).  Или еще: отец его эмигрировал недавно в Израиль, а он остался с матерью в России. Причина? "Мне тут лучше работается". Нормальный человек и тут, возможно, пожмет плечами: "Дурак!", но человек вдумчивый скажет скорее: "А что? Может, он и прав. Если ему тут лучше работается, так ведь для ученого это самое важное, разве нет?" Или вот было еще однажды, что в бытность его в Стэнфордском университете ему предложили написать "Курикулум вите", а он на это заявил: "Если они читали мои работы, зачем им мой курикулум вите? А если они хотят прочесть мой курикулум вите — значит, они не читали моих работ". Это последнее замечание выразительно демонстрирует не столько "странности" Перельмана, сколько замечательную ясность ума и логичность суждения, присущие серьезному, а главное — несуетному человеку. Вот и в личном общении при близком знакомстве он, как говорят его бывшие коллеги и те же журналисты, именно таков — серьезен, скромен, вежлив, сдержан, вдумчив. Ничего от эксцентрика, ничего от безумца. Если его что и отличает, то это высокая аскетичность жизни и суровость предъявляемых к себе (и к другим) этических требований. Как будто он только телесно проживает в общем с нами пространстве, а духовно пребывает в каком-то ином, где даже за миллион долларов не идут и на самый невинный компромисс с совестью. Впрочем, именно это и называют "странностями" в "нашем пространстве". Разве не так? Тем не менее есть в этой истории упорного отказа от незаурядных премий и почестей нечто загадочное (может быть, как раз упорное нежелание объяснить причины?), и если мы не хотим списать ее просто на "странности", то нужно поискать другие резоны. И тут уже не поможет краткое изложение "сути дела". Тут нужны детали — те самые детали, в которых зачастую скрывается главное. И действительно, при таком детальном, ближайшем рассмотрении история Григория Перельмана перестает быть только его личной историей и приобретает характер общественного явления. Судите сами. Личная история Перельмана довольно проста — это история "заурядного" математического вундеркинда. Родился в июне 1966 года в семье служащих; учился в специализированной (математической) школе в Ленинграде, в 1982 году завоевал (с наивысшими показателями) золотую медаль на международной математической олимпиаде в Будапеште, тогда же (в 16 лет) поступил на мехмат Ленинградского университета; в конце 1980-х защитил кандидатскую диссертацию ("Седловидные поверхности в евклидовой геометрии") и был принят на работу в Математический институт имени В.А. Стеклова АН СССР. В 1992 году, после публикации нескольких приметных статей в российской и западной научной печати, получил приглашение провести семестр в Нью-Йорке, а затем был оставлен на двухгодичную постдокторантскую стажировку в Калифорнийском университете в Беркли, по окончании которой получил сразу четыре приглашения на работу: три в американские университеты (в том числе в один из престижнейших — Стэнфордский) и одно — в университет Тель-Авива. Отказавшись от всех этих приглашений, в 1995 году вернулся в Санкт-Петербург на прежнее место работы. Примерно тогда же началась история его исследований, связанных с "гипотезой Пуанкаре". Еще в Нью-Йорке Перельман вместе с таким же молодым и талантливым китайским математиком Тянем регулярно посещал лекции в расположенном неподалеку Институте высших исследований в Принстоне (том самом, где в свое время работали Эйнштейн и Гёдель). Наибольший интерес Перельмана привлекали там лекции выдающегося математика Ричарда Гамильтона, который развил новый и многообещающий подход к проблеме, 100 лет назад поставленной великим французским математиком Анри Пуанкаре и все это время остававшейся нерешенной. Переехав в Беркли, Перельман продолжал посещать лекции Гамильтона, и тот даже изредка делился с ним своими затруднениями в попытках решить эту проблему. Как рассказывает сам Перельман, в ходе этих разговоров ему показалось, что работы, сделанные им в России и неизвестные Гамильтону, открывают возможности преодоления этих трудностей, но когда он попытался объяснить это Гамильтону, тот, по словам Перельмана, "не понял, о чем я говорю". Перельман не обиделся, но, видимо, именно тут завязался узел будущих весьма сложных заочных отношений между этими двумя выдающимися математиками — 27-летним русским евреем и 50-летним американцем. Эти отношения осложнялись резким психологическим различием: Перельман был замкнутым интровертом и все время, остававшееся от математики, отдавал игре на скрипке (он талантливый скрипач) и одиноким прогулкам по городу; Гамильтон — блестящий джентльмен, жуир, светский человек, любитель верховой езды, кумир молоденьких девушек. Тот, кто помнит давний роман Митчелла Уилсона "Живи с молнией", сразу припомнит обрисованную там драматическую коллизию двух ученых разного возраста и психологического типа, работающих над одной и той же научной проблемой. Лекции Гамильтона и разговор с ним увлекли Перельмана. Вернувшись в Россию, он и сам начал работать над "гипотезой Пуанкаре", и притом так успешно, что уже год спустя отправил Гамильтону письмо, в котором рассказывал о достигнутых результатах и предлагал объединить усилия. Ответа он не получил. "Химии" между ними явно не возникло, да к тому же Гамильтон, видимо, считал, что и сам справится с доказательством "гипотезы Пуанкаре", тем более что развитый им метод — так называемый "потоков Риччи" — подводил вплотную к тому рубежу, с которого уже можно было атаковать задачу напрямую. В этом убеждении его всячески поддерживал близкий друг и тоже выдающийся математик нашего времени китаец Яу Чэнь-Тун. В дальнейшей истории Перельмана этот человек сыграл важнейшую и, как считают многие, самую неблаговидную роль, и потому о нем стоит рассказать чуть подробнее. Яу родился в 1949 году в Китае в семье профессора-математика и после смерти отца перебрался с матерью в Гонконг, где закончил школу, а затем изучал математику в университете. В 1969 году он поступил в аспирантуру Калифорнийского университета в Беркли, где под руководством выдающегося китайского ученого Чэнь Шень-Шеня в 1971 году защитил докторскую диссертацию. Он был приглашен в Принстон, откуда вскоре перешел в Стэнфорд, потом в Беркли и наконец осел в Гарварде. Выдающиеся достижения в математике (на стыке с теоретической физикой и космологией) — разработка теории поверхностей Калаби-Яу (1976) и доказательство теоремы позитивной энергии в общей теории относительности (1979) — выдвинули его в первые ряды математиков мира и принесли множество самых престижных наград, начиная с премии Филдса (1982). Эти работы сдружили его, в частности, со Стивеном Хокингом, который был главным докладчиком на организованной Яу в 2006 году в Пекине конференции по теории струн. Об этой конференции нам еще придется упомянуть. Представляется, что дружеские старания Яу убедить Гамильтона продолжать попытки доказать "теорему Пуанкаре" могли иметь целью интересы чистой науки или, если сказать иначе, чистые интересы науки и в этом смысле были вполне естественны. Ведь эта проблема считалась одной из самых трудных в современной математике, так что ее (будущее) решение заранее именовалось не иначе как "вехой в истории математики и вообще человеческого мышления" (а людей, одержимых стремлением достичь этой вехи, уже успели прозвать "подхватившими пуанкаризм"). Однако американские журналисты Сильвия Назар и Дэвид Груббер — те самые, что приезжали в Россию, чтобы поговорить с Перельманом, и затем написавшие о нем большую статью в престижном журнале "Нью-Йоркер", — открыто обвинили в ней Яу в корыстных мотивах. И предложили свое объяснение многим его действиям, включая последующие "антиперельмановские". Если верить этим авторам, со времени смерти Чэнь Шень-Шеня, который считался многие десятилетия "патриархом" китайской математики, Яу воспылал желанием занять его место. Для этого он стал часто навещать Китай, каждый раз бурно выражая свои пламенные патриотические чувства, и предложил китайскому правительству свои услуги по воссозданию китайской математической школы. Получив нужные для этого средства, он и в самом деле создал совершенно новый Математический институт в Пекине и с этого момента начал прилагать самые нетривиальные усилия, чтобы любой ценой прославить молодую китайскую математику, а также (продолжают Назар и Груббер) — себя как ее руководителя. По мнению этих авторов, подталкивая Гамильтона к решению проблемы Пуанкаре, Яу тоже преследовал какие-то личные интересы. Все это можно было бы счесть еще одной сенсационалистской "теорией заговора" на сей раз в науке, но, к сожалению, дальнейшие события показали, что у журналистов действительно были определенные основания подозревать Яу в какой-то корысти. События эти приобрели свой нынешний драматический характер каких-нибудь несколько месяцев назад. До этого они развивались хоть и волнующе, но без всякой двусмысленности. Волнения же начались в ноябре 2002 года, когда, после шестилетнего научного молчания, Перельман внезапно "вывесил" на интернетовском сайте arXiv, где математики и физики публикуют препринты своих статей, чтобы "застолбить" те или иные открытия, свою 39-страничную статью, в которой объявлял о найденном им доказательстве "гипотезы Пуанкаре". (Если говорить точнее, статья излагала доказательство более широкого утверждения — так называемой "теоремы геометризации", которая содержала в себе теорему Пуанкаре как частный случай.) В своей работе Перельман наметил путь к устранению тех трудностей, с которыми столкнулся Гамильтон и которые так и не позволили ему завершить начатое дело. Одновременно он послал эту свою статью самому Гамильтону, а также своему давнему знакомцу по Нью-Йорку Жэнь Тяню (который с тех пор стал уже профессором Массачусетского технологического института), а также упомянутому выше Яу Чэнь-Туну и еще нескольким видным математикам. Разумеется, поступая так, Перельман сильно рисковал: поскольку его доказательство не было разработано подробно, проверка могла обнаружить в нем ошибки либо же им могли воспользоваться другие, чтобы, заполнив пробелы, выдать за свое открытие. Журналистам из "Нью-Йоркера" Перельман объяснил логику своего поступка характерным для него образом: "Я исходил из следующей предпосылки: если в моей работе допущена ошибка и кто-нибудь использовал бы ее для выработки правильного доказательства, это доставило бы мне удовлетворение. Я никогда не ставил перед собой цель стать единственным обладателем ответа на вопрос Пуанкаре". Здесь, по-видимому, самое время сделать небольшое отступление и рассказать в самых общих чертах, в чем, собственно, состоит пресловутая гипотеза Пуанкаре и какие шаги для ее решения сделали Гамильтон и Перельман. "Гипотеза Пуанкаре" относится к разряду топологии — науки, одним из основателей которой был Анри Пуанкаре. Топология изучает те общие свойства пространственных объектов (или, как говорят математики, "многообразий"), которые роднят их при любых деформациях. Например, надутому воздушному шарику можно, как мы знаем, придать самые разные забавные формы, но с топологической точки зрения он всегда останется шариком, то есть у всех этих форм, при всех этих деформациях, сохранятся некоторые фундаментальные характеристики, которые будут роднить их друг с другом, позволяя все их назвать "шарами". С другой стороны, надутому шарику никогда нельзя придать форму "бублика" (тора), не разрезав его, и точно так же из "бублика" нельзя сделать шар, не разрезав "бублик". Эти "многообразия" имеют разную топологию, они, как говорят математики, не "гомеоморфны" друг другу. Пуанкаре заинтересовал вопрос: каковы минимальные условия, которые позволяют сказать, что данное многообразие гомеоморфно именно сфере, а не, скажем, "бублику"? На бытовом уровне этот вопрос кажется пустячным: ну, допустим, вы увидели какой-то причудливый объект на дороге — весь во вмятинах, шишках, ямах и горбах. Что это, сильно деформированный шар или что-то другое? Занятно, конечно, но не так уж важно, в конце концов. Но представьте себе, что вы космолог, изучаете пространственные свойства нашей Вселенной и хотите на основании полученных данных решить, какова ее топология, сферично ли ее пространство — тут же, понятно, речь идет о фундаментально важном знании. Отсюда и важность задачи, поставленной Пуанкаре перед математиками. Пуанкаре сформулировал те условия, которые, как ему казалось, позволяют считать то или иное многообразие гомеоморфным сфере, но не доказал своего предположения. Поэтому оно получило название "гипотезы Пуанкаре". Эта гипотеза в ее нынешней стандартной форме гласит: "Всякое односвязное компактное n-мерное многообразие гомеоморфно n-мерной сфере". Условие "компактности" означает здесь требование, чтобы поверхность была конечной и не имела границ, а условие "односвязности" — что между любыми двумя точками многообразия можно провести непрерывную линию, и все такие линии могут быть преобразованы друг в друга плавным путем. Скажем, в "бублике" это не так. Надо еще иметь в виду, что Пуанкаре сформулировал свои условия (или свою гипотезу) для "сфер" любой размерности. Проще всего, конечно, представить себе обычную, всем нам знакомую сферу, то есть поверхность трехмерного шара. Эта поверхность имеет два измерения (человеку, стоящему на поверхности Земли, кажется, что он стоит на плоскости). То, что математик называет "трехмерной сферой", является поверхностью четырехмерного шара. Это еще с натяжкой можно себе представить. Но гипотеза Пуанкаре, как уже сказано, сформулирована для сфер любой размерности. Тут уже воображение бессильно. Тем не менее математические методы исследования сохраняют свою эффективность и здесь, и в 1966 году Стивен Смейли получил Филдсовскую медаль за доказательство "гипотезы Пуанкаре" для случая сферы в пяти измерениях и больше. А в 1982 году Майкл Фридман доказал ее для случая четырех измерений, за что тоже получил медаль Филдса. Однако случай трехмерной (в математическом смысле) сферы оказался самым трудным, настолько трудным, что его сравнивали даже с теоремой Ферма. Выдающееся достижение Ричарда Гамильтона относилось именно к этому случаю. Один из комментаторов сравнил идею "потоков Риччи", введенную Гамильтоном для доказательства "гипотезы Пуанкаре", с насосом, который вгоняет воздух в некую искореженную форму, номинально удовлетворяющую условиям Пуанкаре, но внешне совершенно непохожую на сферу. Математические преобразования этой формы с помощью таких потоков позволяют "раздуть" ее, устранив все деформации, и действительно превратить в сферу. Трудности, остановившие Гамильтона на этом пути, связаны были с тем, что в некоторых случаях даже после таких "раздуваний" оставались какие-то "особые точки", мешавшие довести преобразование исходной формы до подлинной сферы (грубо говоря, получалось, например, что-то вроде штанги, перемычка которой упорно не желала "раздуваться"). Феноменальное достижение Перельмана состояло как раз в доказательстве, что если изучаемое многообразие действительно удовлетворяет условиям Пуанкаре, то все эти "особые точки" тоже можно устранить (с помощью найденных Перельманом специальных математических операций) и тем довести до успешного конца доказательство гомеоморфности этого многообразия трехмерной сфере. Революционное значение статьи Перельмана было оценено сразу. Шесть ведущих американских университетов, в том числе Гарвард, Пристон и Стэнфорд, немедленно пригласили автора прочесть у них циклы лекций, разъясняющих его работу. В апреле 2003 года Перельман совершил научное турне по Америке, где его лекции стали выдающимся научным событием: скажем, в Принстоне послушать его собрались такие "киты", как Джон Болл, руководитель Международного математического союза, Эндрю Уайлс, доказавший теорему Ферма, Джон Нэш, доказавший не менее знаменитую теорему Римана, и многие другие, кроме Гамильтона. В начале лета 2003 года Перельман вернулся в Россию, а в июле на том же интернетовском сайте появились вторая и третья части его работы, завершавшие доказательство "теоремы геометризации". С этого момента начался второй этап в "биографии" любого крупного математического открытия — этап проверки нового доказательства. Как отметил один из комментаторов истории Перельмана, известный оксфордский математик, профессор Маркус дю Сотой, именно на этом этапе проявляется некое принципиальное отличие математики от физики. В физике доказательство верности новой теории никогда не является полным, потому что исходные факты никогда не являются абсолютно точными, проходит время, новые эксперименты уточняют прежние факты, и появляется необходимость в новой теории. В математике новое надстраивается над старым, которое остается верным и незыблемым на протяжении тысячелетий. В качестве примера дю Сотой приводит знаменитую теорему Евклида, которая относится к простым числам и насчитывает уже 2300 лет. Увы, с развитием математики ее проблемы так усложнились, что сегодня доказательства чудовищно разрослись, соответственно усложнились и проверки. Например, недавнее доказательство некоего предположения из теории симметрии потребовало 10 тысяч (!) страниц текста, в нем участвовали сотни математиков, и после всего проверка обнаружила в нем ошибку, исправление которой потребовало еще 1200 страниц. А когда на помощь математикам в их расчетах пришли компьютеры, они добавили возможность своих ошибок, и теперь проверки доказательств занимают порой долгие годы. В случае Перельмана такая проверка потребовала почти трех лет. Дополнительную трудность создавал тот факт, что Перельман изложил свое доказательство крайне сжато, пропуская многие промежуточные рассуждения и оставляя значительные лакуны. Однако к началу 2006 года большинство математиков были уже согласны в том, что доказательство является полным. Институт Клэя выделил Жэнь Тяню средства для специальной книги, где были бы последовательно изложены все результаты Гамильтона и Перельмана, а в мае 2006 года была опубликована статья, в которой были заполнены все лакуны в исходных перельмановских публикациях. Комиссия Международного математического конгресса сочла Перельмана достойным Филдсовской медали и известила его об этом своем решении. Институт Клэя пришел к предварительному выводу, что Перельман и Гамильтон должны разделить ближайшую премию "Миллениум". А затем на сцену выступил Яу со своими учениками. В июне 2006 года в "Азиатском математическом журнале" появилась 300-страничная статья двух учеников Яу — Чжу Су-Пина и Цао Хуайдуна, большая часть которой была посвящена подробному и последовательному анализу работ Гамильтона и Перельмана по проблеме Пуанкаре. Во вступлении к статье авторы, поначалу воздав похвалы Перельману за "привнесение свежих идей", позволивших преодолеть трудности, с которыми столкнулся Гамильтон, утверждали затем, что ключевые аргументы Перельмана остаются "непонятными" и, стало быть, бездоказательными, а потому они-де решили "заменить их новыми подходами". Журналисты "Нью-Йоркера" Сильвия Назар и Давид Груббер немедленно выступили с резкой критикой этой публикации — разумеется, не в ее математическом, научном плане, а в плане чисто этическом. Они сообщили поистине скандальные ее подробности. По утверждению Назар и Груббера, публикации работы Чжу и Цао предшествовали весьма неблаговидные события. Будучи редактором АМЖ, Яу оказал поистине неслыханное давление на редколлегию, чтобы добиться этой публикации. "Еще 13 апреля 2006 года, — писали авторы, — все члены редколлегии АМЖ (числом 31 человек) получили короткий Е-мейл от Яу, в котором им предлагалось в трехдневный срок представить свои комментарии к статье Чжу и Цао "Теория потоков Риччи Гамильтона—Перельмана и гипотеза геометризации", запланированной для публикации в журнале. К Е-мейлу не была прило¬жена копия статьи, оценки рецензен¬тов или хотя бы резюме публикации. Когда один из членов редколлегии попросил дать ему возможность ознакомиться со статьей, тому было в этом отказано. Более того, в мае Яу встретился с директором Института Клэя и предложил ему что-то вроде "научной сделки" — в обмен на предоставление ему возможности ознакомиться с работой Тяня—Моргана он предложил предоставить текст статьи Чжу и Цао, объясняя это "интересами объективной научной проверки". Получив отказ, он, как уже сказано, в июне опубликовал статью, при этом дав ей новое, открыто претендующее на приоритет название: "Полное доказательство гипотез Пуанкаре и геометризации: приложение теории потоков Риччи Гамильтона—Перельмана". По мнению авторов "Нью-Йоркера", все эти действия Яу были продиктованы его желанием так или иначе оказаться причастным к доказательству "гипотезы Пуанкаре". Стоит заметить, что ни один из членов редколлегии АМЖ до сих пор не опротестовал эти утверждения. И многие западные математики выразили удивление той скоростью, с которой была опубликована работа Чжу и Цао, выразив мнение, что за такой короткий срок она просто не могла быть серьезно отрецензирована. Других встревожили не вполне этичные действия Яу, тем более что они получили продолжение на организованной им и состоявшейся чуть позже в Пекине международной конференции по струнам. Пригласив туда Хокинга и широко разрекламировав его приезд, Яу заявил китайским газетам, что намерен показать знаменитому космологу работу своих учеников Чжу и Цао, которые "помогли решить проблему Пуанкаре". Упомянув при этом работы своего друга Гамильтона и "русского" Перельмана, он оценил соответствующие вклады в доказательство "гипотезы Пуанкаре" следующим образом: Гамильтон — 50%, Перельман — 25%, а китайские математики — 30% (тот факт, что всего получилось 105%, этого выдающегося математика как-то не смутил). После всего пекинские газеты принялись безудержно восхвалять своих отечественных математиков, которые "раскусили исторический твердый орешек под названием гипотезы Пуанкаре". Математики за пределами Китая осторожно оценивают претензии Яу, Чжу и Цао на приоритет в "полном доказательстве" гипотезы Пуанкаре как "противоречивые". Между тем в июле 2006 года Морган и Тянь разместили на сайте arXiv статью, в которой, вопреки утверждениям Яу и его учеников, показывали, что работы Перельмана могут быть развернуты в исчерпывающее и полное доказательство "гипотезы Пуанкаре". Остается добавить немногое. В Мадрид на вручение медали Филдса Перельман не поехал. Российские власти, скажем мягко, не слишком и приглашали его в состав отправленной туда математической делегации. Наша официальная наука вообще как-то "не заметила" Перельмана и тех высочайших оценок, которые он получил в западном математическом мире. Она его расценила по-своему: институт Стеклова не утвердил его повторно в должности старшего научного сотрудника, так что Перельман стал безработным. Журналистам он сказал недавно, что намерен вообще уйти из профессиональной математики, кому-то из прежних знакомых объяснил, что будет искать работу, требующую знаний не больше, чем в объеме двух курсов мехмата. Говорят, будто Перельмана не утвердили из-за сомнений в его приоритете, выдвинутых китайцами, но эти "сомнения", как мы видели, были заявлены только в июне прошлого года. В свете всех этих "деталей" история Перельмана кажется не такой уж личной — за ней отчетливо проступает определенное общественное явление, некие нравы и методы, царящие ныне в так называемой чистой науке и делающие ее далеко не такой уж чистой. У Перельмана были достаточные основания сказать интервьюировавшим его журналистам: "Конечно, среди математиков есть более или менее честные люди, но почти все они конформисты — сами они более или менее честны, но готовы терпеть тех, кто нечестен. Поэтому чужаками среди них становятся не те, кто нарушает этические нормы. В изоляции оказываются такие люди, как я". Думается, после всего сказанного загадочная история Григория Перельмана перестает казаться такой уж загадочной. Источник: "Знание - Сила"

Лауреаты Нобелевской премии по физике

1901 г. — Вильгельм РЕНТГЕН.
1902 г. — Хендрик ЛОРЕНЦ и Питер ЗЕЕМАН (совместно).
1903 г. — Анри БЕККЕРЕЛЬ (1/2 премии); Пьер КЮРИ и Мари СКЛОДОВСКАЯ-КЮРИ (1/2 премии, совместно).
1904 г. — Джон CTPETT, лорд Рэлей.
1905 г. — Филипп фон ЛЕНАРД.
1906 г. — Джозеф Томсон.
1907 г. — Альберт Майкельсон.
1908 г. — Габриель ЛИПМАН.
1909 г. — Фердинанд БРАУН и Гульельмо МАРКОНИ (совместно).
1910 г. — Ян ВАН-ДЕР-ВААЛЬС.
1911 г. — Вильгельм ВИН.
1912 г. — Нильс ДАЛЕН.
1913 г. — Хейке КАМЕРЛИНГ-ОННЕС.
1914 г. — Макс фон ЛАУЭ.
1915 г. — Уильям Генри БРЭГГ и Уильям Лоренс БРЭГГ (совместно).
1916 г. — премия не присуждалась.
1917 г. — Чарлз БАРКЛА.
1918 г. — Макс ПЛАНК.
1919 г. — Йоханнес ШТАРК.
1920 г. — Шарль ГИЛЬОМ.
1921 г. — Альберт ЭЙНШТЕЙН.
1922 г. — Нильс БОР.
1923 г. — Роберт МИЛЛИКЕН.
1924 г. — Манне СИГБАН.
1925 г. — Густав ГЕРЦ и Джеймс ФРАНК (совместно).
1926 г. — Жан ПЕРРЕН.
1927 г. — Чарлз ВИЛЬСОН (1/2 премии); Артур КОМПТОН (1/2 премии).
1928 г. — Оуэн РИЧАРДСОН.
1929 г. — Луи де БРОЙЛЬ.
1930 г. — Венката РАМАН.
1931 г. — премия не присуждалась.
1932 г. — Вернер ГЕЙЗЕНБЕРГ.
1933 г. — Поль ДИРАК и Эрвин ШРЕДИНГЕР (совместно).
1934 г. — премия не присуждалась.
1935 г. — Джеймс ЧЕДВИК.
1936 г. — Карл АНДЕРСОН (1/2 премии); Виктор Франц ГЕСС (1/2 премии).
1937 г. — Клинтон ДЭВИССОН и Джордж Томсон (совместно).
1938 г. — Энрико ФЕРМИ.
1939 г. — Эрнест ЛОУРЕНС.
1940 г. — премия не присуждалась.
1941 г. — премия не присуждалась.
1942 г. — премия не присуждалась.
1943 г. — Отто ШТЕРН.
1944 г. — Изидор Айзек РАБИ.
1945 г. — Вольфганг ПАУЛИ.
1946 г. — Перси Уильямс БРИДЖМЕН.
1947 г. — Эдуард ЭПЛТОН.
1948 г. — Патрик Блэкетт.
1949 г. — Хидэки ЮКАВА.
1950 г. — Сесил ПАУЭЛЛ.
1951 г. — Джон КОКРОФТ и Эрнест УОЛТОН (совместно).
1952 г. — Феликс БЛОХ и Эдуард ПЁРСЕЛЛ (совместно).
1953 г. — Фриц ЦЕРНИКЕ.
1954 г. — Макс БОРН (1/2 премии); Вальтер БОТЕ (1/2 премии).
1955 г. — Поликарп КУШ (1/2 премии); Уиллис ЛЭМБ (1/2 премии).
1956 г. — Джон БАРДИН, Уолтер БРАТТЕЙН, Уильям ШОКЛИ (совместно, по 1/3 премии каждому).
1957 г. — Цзундао ЛИ и Чжэньнин ЯНГ (совместно).
1958 г. — Игорь ТАММ, Илья ФРАНК, Павел ЧЕРЕНКОВ (совместно).
1959 г. — Эмилио СЕГРЕ и Оуэн ЧЕМБЕРЛЕН (совместно).
1960 г. — Доналд ГЛАЗЕР.
1961 г. — Рудольф МЁССБАУЭР (1/2 премии); Роберт ХОФСТЕДТЕР (1/2 премии).
1962 г. — Лев ЛАНДАУ.
1963 г. — Юджин ВИГНЕР (1/2 премии); Мария ГЁППЕРТ-МАЙЕР и Йоханнес ЙЕНСЕН (1/2 премии, совместно).
1964 г. — Чарлз ТАУНС (1/2 премии); Николай БАСОВ и Александр ПРОХОРОВ (1/2 премии, совместно).
1965 г. — Синъитиро ТОМОНАГА, Ричард ФЕЙНМАН, Джулиус ШВИНГЕР (совместно).
1966 г. — Альфред КАСТЛЕР.
1967 г. — Ханс БЕТЕ.
1968 г. — Луис АЛЬВАРЕС.
1969 г. — Марри ГЕЛЛ-МАНН.
1970 г. — Ханнес АЛЬФВЕН (1/2 премии); Луи НЕЕЛЬ (1/2 премии).
1971 г. — Деннис ГАБОР.
1972 г. — Джон БАРДИН, Леон КУПЕР, Джон ШРИФФЕР (совместно).
1973 г. — Айвар ДЖАЙЕВЕР и Лео ЭСАКИ (по 1/4 премии); Брайан ДЖОЗЕФСОН (1/2 премии).
1974 г. — Мартин РАЙЛ и Энтони ХЬЮИШ (совместно).
1975 г. — Оге БОР, Бенжамин МОТТЕЛЬСОН, Джеймс РЕЙНУОТЕР (совместно).
1976 г. — Бертон РИХТЕР и Сэмюэл ТИНГ (по 1/2 премии).
1977 г. — Филип АНДЕРСОН, Джон ВАН ФЛЕК, Невилл МОТТ (по 1/3 премии).
1978 г. — Петр КАПИЦА (1/2 премии); Арно ПЕНЗИАС, Роберт ВИЛЬСОН (по 1/4 премии).
1979 г. — Стивен ВАЙНБЕРГ, Шелдон ГЛЭШОУ, Абдус САЛАМ (по 1/3 премии).
1980 г. — Джеймс КРОНИН и Вал ФИТЧ (по 1/2 премии).
1981 г. — Николас БЛОМБЕРГЕН и Артур ШАВЛОВ (1/2 премии, совместно); Кай СИГБАН (1/2 премии).
1982 г. — Кеннет ВИЛЬСОН.
1983 г. — Уильям ФАУЛЕР (1/2 премии); Субрахманьян ЧАНДРАСЕКАР (1/2 премии).
1984 г. — Симон ван дер МЕР и Карло РУББИА (совместно).
1985 г. — Клаус фон КЛИТЦИНГ.
1986 г. — Эрнст РУСКА (1/2 премии); Герд БИННИНГ и Гейнрих РОРЕР (1/2 премии совместно).
1987 г. — Йоханнес БЕДНОРЦ и Карл Мюллер (совместно).
1988 г. — Леон ЛЕДЕРМАН, Мелвин ШВАРЦ, Джек Стейнбергер (совместно).
1989 г. — Норман Рамзей (1/2 премии); Ханс ДЕМЕЛТ и Вольфганг ПАУЛЬ (1/2 премии, совместно).
1990 г. — Джером ФРИДМАН, Генри КЕНДАЛЛ и Ричард Тейлор (совместно).
1991 г. — Пьер Жиль де ЖЕН.
1992 г. — Жорж ШАРПАК.
1993 г. — Рассел ХАЛС и Джозеф ТЕЙЛОР (совместно).
1994 г. — Бертрам БРОКХАУЗ, Клиффорд ШАЛЛ.
1995 г. — Мартин ПЕРЛ (1/2 премии); Фредерик РЕЙНЕС (1/2 премии).
1996 г. — Дейвид ЛИ, Дуглас ОШЕРОФФ и Роберт РИЧАРДСОН (совместно).
1997 г. — Стивен ЧУ, Клод КОЭН-ТАННУДЖИ и Уильям ФИЛИПС (совместно).
1998 г. — Роберт ЛАФЛИН, Хорст ШТЕРМЕР и Даниел ЦУИ (совместно).
1999 г. — Герард ХООФТ и Мартин ВЕЛЬТМАН (совместно).
2000 г. — Жорес АЛФЁРОВ, Герберт Крёмер (1/2 премии, совместно); Джек Килби (1/2 премии).
2001 г. — Эрик Корнелл, Вольфганг Кеттерле и Карл Виман (совместно).
2002 г. — Раймонд Дэвис мл. и Масатоси Косиба (1/2 премии); Риккардо Джаккони (1/2 премии).
2003 г. — Алексей Абрикосов, Виталий Гинзбург, Энтони Леггет (совместно).
2004 г. — Дэвид Гросс, Дэвид Политцер, Фрэнк Вильчек (совместно).
2005 г. — Рой Глаубер (1/2 премии); Джонн Холл и Теодор Хенш (1/2 премии).
2006 г. — Джон Мэтер, Джордж Смут (совместно).
2007 г. — Альбер Фер и Петер Грюнберг (совместно).
2008 г. — Йоитиро Намбу (1/2 премии); Макото Кобаяси и Тосихидэ Масукава (1/2 премии, совместно).
2009 г. — Чарльз Као (1/2 премии); Джордж Смит и Уиллард Бойл (1/2 премии, совместно).

Не только Стивен Джобс

Скончался создатель языка программирования C

Восьмого октября скончался Деннис Ритчи. В неспециализированных СМИ о нем писали (если писали) кратко: создатель языка программирования C и один из разработчиков операционной системы UNIX. Даже перечисление наград, которые Ритчи получил за свой вклад в наше компьютерное "сегодня", кажется, не сделало уход этого человека из жизни заметнее. А жаль.

Жаль не потому, что смерть человека должна сопровождаться помпезностью и шумом в СМИ. Но это хороший повод еще раз вспомнить, а кто не знал - узнать о том, насколько большим был его вклад во все то, чем мы пользуемся в нашей повседневной жизни.

Язык C, пожалуй, одна из тех вещей, которые рано или поздно должны были появиться. Это как колесо, только сложнее. Но чтобы он появился, нужно было приложить недюжинные усилия. Как писал о нем другой гениальный программист, создатель языка C++, Бьерн Страуструп: "Все говорили, что это невозможно, а он взял и сделал" ("They said it couldn’t be done, and he did it").

Лучше всего ситуацию, сложившуюся к началу 1970-х годов, описывает один из видных экспертов языка C++, Герб Саттер (Herb Sutter) в записи, приуроченной к смерти Ритчи: "Не было такой штуки, как язык программирования общего назначения, такой, чтобы написанная на нем программа могла работать на различном компьютерном оборудовании и при этом работать достаточно эффективно, чтобы сравниться с программой, написанной именно под это оборудование. Фортран был хорош для написания кода, ориентированного на обработку массивов и чисел, но никто не мог использовать его как язык общего назначения, с помощью которого можно построить все что угодно, вплоть до операционной системы".

"И тут появляется молокосос, который решает в одиночку определить язык, который позволит людям писать программы, которые будут а) высокоуровневыми, со структурами и функциями, б) переносимыми на любую модель компьютера и в) эффективны на этом компьютере настолько, что сравнятся с написанными на ассемблере специально под эту модель программами. Высокоуровневый, переносимый, эффективный язык программирования. Как глупо! Все знали, что это невозможно".

Но Деннис Ритчи вместе с Кеном Томпсоном все-таки сделали это. Изначально C был создан для операционной системы UNIX, которую они разрабатывали. Уже в 1973 году вышла четвертая версия UNIX, полностью переписанная на C. Созданный как менее ресурсоемкий аналог существующей ОС MULTICS, UNIX впоследствии повлиял на целое семейство операционных систем. Такие системы, как Mac OS X и BSD, являются прямыми "потомками" UNIX. А проект GNU, запущенный Ричардом Столлманом в 1983 году, ставил перед собой задачу написать операционную систему, которая была бы как UNIX, только "свободной". Даже само название, GNU, является рекурсивной аббревиатурой от "GNU's Not Unix".

В дальнейшем, благодаря достижениям Ричарда Столлмана и Линуса Торвальдса появилась система Linux, множество дистрибутивов которой развиваются по сей день, в первую очередь как серверные ОС. Впрочем, на домашних и рабочих компьютерах тоже нередко можно встретить Ubuntu, Debian или какую-нибудь другую Linux-based систему.

Обложка первого пособия по C. Источник: herongyang.com

Но язык C превзошел даже UNIX. Хоть C и был написан "программистами для программистов" и не был предназначен для новичков, впоследствии его нередко использовали для обучения программированию. Пожалуй, каждый, кто начинал изучать какой-либо язык программирования, пробовал написать программу "Hello, World!", которая выводит на экран приветствие миру. Впервые пример такой программы появился в книге-пособии "The C Programming Language", написанной Деннисом Ритчи и Брайаном Керниганом в 1978 году.

Благодаря широкой применимости C, он использовался не только для написания программ, но и для создания операционных систем. Кроме того, целый ряд языков программирования так или иначе основаны на C: C++, C#, Java, Perl, PHP, Objective-C... Если по-простому, то это Windows, Mac OS, Linux, Android, iOS и Symbian, написанные на C или C++. Это миллионы и миллионы программ на компьютерах и смартфонах. Это миллионы сайтов в интернете.

Неизвестно, как бы все это выглядело, не будь Деннис Ритчи тем, кем он был. Сообщество "программистов" (в широком смысле слова) по достоинству оценило его вклад. Но знали ли о нем "простые пользователи"? Хотелось бы верить. Спасибо Вам, Деннис.

Султан Сулейманов,

Lenta.ru: Комментарии: http://lenta.ru/articles/2011/10/14/dennis/
15.10.2011, суббота, 10:58:47
Обновлено 14.10.2011 в 18:48:23Lenta.ru: Комментарии: http://lenta.ru/articles/2011/10/14/dennis/
15.10.2011, суббота, 10:58:47
Обновлено 14.10.2011 в 18:48:23

 

Из история одного открытия

   В память академика Нефёдова В.И., одному из крёстных отцов "Электронной спектроскопической мафии", хочу опубликовать заметку (правда, написанную не мной). Эта история в кратком изложении когда-то была мной услышана из уст самого академика за завтраком на одной из конференций. Тогда будучи ещё молодым, только что защитившимся, кандидатом я его расспрашивал о получении им гос премии совместно с Трапезниковым В.А.

        В.С. Урусов в это время проводил серию опытов по выявлению характера химической связи в минералах новым тогда методом рентгеноэлектронной спектроскопии (РЭС) совместно со своим давним знакомым и близким коллегой В.И. Нефедовым (ныне академиком РАН) в Институте общей и неорганической химии АН СССР,

            Оба этих ученых решили предложить А.П. Виноградову изучить лунный грунт методом РЭС. Директор ГЕОХИ, крайне бережно относившийся к расходованию для исследований хранившегося в его институте уникального материала, с явной неохотой распорядился выделить Урусову 50мг ценнейшего вещества в стеклянной пробирке.

По случайности лунный реголит оказался в его руках 1 апреля 1971 г. Внешне лунное вещество было очень похоже на землю из цветочного горшка, перемешанную с  табачным пеплом. Поэтому     дальнейшая история изучения лунного вещества началась с первоапрельской шутки. В. Урусов решил в другую точно такую же по виду пробирку насыпать земли из цветочного горшка и взял ее с собой в лабораторию В.И. Нефедова. После активного обсуждения плана работы в присутствии других его сотрудников пробирка с «цветочной землей» была торжественно помещена в специальный сейф. И только перед  своим уходом В.С. Урусов попросил открыть сейф и, якобы «по рассеянности» выбросил на глазах свидетелей пробирку в мусорное ведро. Все сотрудники лаборатории Нефедова замерли при этой сцене от ужаса и были в панике до тех пор, пока Вадим Сергеевич не показал на настенный календарь с датой 1 апреля и не извлек  из кармана пиджака вторую пробирку с настоящим лунным реголитом. Только после этого жеста недоумение окружающих рассеялось и сменилось шутками и смехом.

Такое нетрадиционное начало научного эксперимента оказалось прелюдией к сенсационному открытию. Работа над лунным грунтом началась на следующий же день и первые спектры были получены в течение нескольких часов. Их анализ принес неожиданный сюрприз. Пик железа раздваивался, указывая на значительную долю металлического железа наряду с наличием окисной и силикатной форм этого металла.

            В то время было уже известно, что в лунном реголите содержится около 1% метеоритного железа. Но пик металлического железа в спектре образца лунного грунта был, по крайней мере, на порядок интенсивнее, что указывало на какую-то фазу с большой поверхностью, т.е. на мелкодисперсное железо, которое к тому же совершенно не подвергалось окислению на воздухе. Это было не только неожиданно, но и не вполне понятно исследователям, хотя обнаруженный факт упорно подтверждался при неоднократной проверке. Назревала сенсация,  и В.С. Урусов позвонил акад. Виноградову с просьбой принять его с В.И. Нефедовым.

            Александр Павлович поначалу слушал внимательно сообщение двух кандидатов наук, которые не скрывали своего волнения от установленных ими результатов. Но на их заявление об обнаружении в лунной пробе железа в мелкодисперсном и при этом неокисляемом состоянии, академик буквально взорвался: “Да вы что, доктора, ведь такое железо сгорит у вас в руках синим пламенем!”

            Однако,  В. Урусов и В. Нефедов продолжали настаивать на своем. Тогда А.П. вызвал к себе в кабинет начальника приемной  лаборатории,  где хранился лунный грунт. Когда Л.С. Тарасов вошел,  А.П. спросил у него, как вскрывали бур, который захватил на луне пробу реголита. Ничего не подозревавший Тарасов сказал, что бур разрезался металлической ножовкой прямо в гелиевой камере. «А где осталась стружка? В лотке с грунтом?» - уточнил академик. После утвердительного ответа Л.С. Тарасова  Виноградов пришел в ярость и стал обвинять заведующего в уничтожении уникального и бесценного, в прямом смысле, лунного материала.

            В.Урусов и В. Нефедов были ошеломлены такой неожиданной гневной реакцией директора ГЕОХИ, а унылый вид Тарасова вызвал у них острое  сострадание к нему. И  “открыватели феномена”  бросились к Тарасову на выручку. Они, пытаясь успокоить разгневанного директора, стали ему логично доказывать, что никакие металлические опилки не могут быть причиной установленного эффекта. Действительно, для каждого специалиста по химии поверхности и тонких пленок металлов аксиома, что даже полученное как бы чистом и свежем состоянии железо очень быстро начинает покрываться довольно толстой окисной оболочкой и уже не дает на спектрограмме линии чистого металла.

            Эти аргументы плохо действовали на взбудораженного и невероятно огорченного академика А.П. Виноградова. Но, тут неожиданно В.С. Урусову  пришла в голову  мысль попросить у Виноградова для решения спорного вопроса реголит, только что поступивший в ГЕОХИ от американцев, который, разумеется, не мог содержать металлических опилок, поскольку их астронавты собирали его на Луне вручную.

            Академик Виноградов, постепенно остывший от гнева, признал идею правильной и дал разрешение на получение малой дозы американского лунного грунта. Оперативно выполненный анализ на спектрометре РЭС показал, что обнаруженный ранее пик не только присутствует в этом образце, но оказался еще интенсивней.

            С этим известием В.С. Урусов и В.И Нефедов снова явились на прием к А.П.. На этот раз тот не только внимательно сопоставил предыдущую и последнюю спектрограммы, но заявил уже другим, ободряющим тоном, что такой результат надо незамедлительно опубликовать в Докладах АН СССР. Когда же удачливые первооткрыватели научного феномена предложили Александру Павловичу одновременно зарегистрировать установленный феномен в качестве открытия в только что созданном Комитете по открытиям  и изобретениям, А.П. очень удивился и сказал: «А какая Вам нужна еще регистрация, вот эта публикация и будет заявкой на открытие».

            К слову сказать, через десять лет, уже после смерти А.П. Виноградова, феномен с мелкодисперсным неокисляемым железом, обнаруженном в лунном реголите был зарегистрированным в качестве открытия №119 в авторском коллективе с участием акад. А.П. Виноградов, д.х.н. В.И. Нефедов, д.х.н. В.С. Урусов,  неокисляемого железа» и обнаружившие в лунном грунте другие неокисленные металлы (алюминий, магний, титан и др.).

            Как вспоминал позже акад. В.С. Урусов, А.П. Виноградов в тот памятный 1971 год все же озадачил исследователей «феномена» поискам объяснений такого необычного поведения лунного железа. По его инициативе Урусов и Нефедов со своими сотрудниками изучали метеоритное железо, железо высокой степени чистоты, металлические аэрозоли, производили исследования РЭС спектров железа после очистки поверхности и коррозии на железе в разных средах, в том числе в высоком вакууме и при облучении электронным пучком или потоком заряженных ионов.

            По предложению А.П. и после его предварительной договоренности этим двум ученым пришлось встретиться с крупнейшим металловедом акад. Г.В. Курдюмовым в Институте черной металлургии и выдающимся исследователем магнетизма акад. С.В. Вонсовским, а затем съездить в его Институт физики металлов АН СССР  в г. Свердловске. В результате многочисленных консультаций ученые пришли к твердому выводу, что мельчайшие частицы железа в лунном грунте образовались на поверхности железо-содержащих оксидных и силикатных минералов  под влиянием длительного облучения Луны, лишенной атмосферы, солнечным «ветром», т.е. потоком протонов Н⁺. Именно они явились факторами восстановления железа до элементарного состояния. Стабилизация частиц железа и их уникальная сопротивляемость окислению на воздухе обязана не только прочному взаимодействию этих частиц с подложкой, но и радикальному изменению свойств такого лунного железа по сравнению с обычным земным железом, со своими хорошо известными качествами – электропроводностью, ферромагнетизмом и др. Лунное железо в мельчайших частицах на поверхности силикатных и оксидных минералов оказалось, как выяснилось в результате дальнейших исследований методами электронного парамагнитного резонанса и с помощью эффекта Мессбауэра, парамагнитным (суперпарамагнитным), т.е. без магнитных взаимодействий между отдельными атомами железа, и каждая частица представляла собой по сути крупную молекулу, а не «кусочек» массивного кристалла железа. Таким образом, по существу это было одним из первых по времени открытий так называемого наносостояния вещества, которое сейчас привлекает к себе пристальное внимание как со стороны чистой науки, так и особенно в области современных высоких технологий.  

            В 1973 г. акад. А.П. Виноградов докладывал на заседании Президиума  АН СССР  результаты изучения лунного грунта. В.С. Урусов был приглашен на это заседание и с интересом следил за реакцией  членов Президиума и других участников собрания на информацию А.П..

            Президент Академии акад. М.В. Келдыш довольно рассеянно слушал сообщение до того момента, когда А.П. Виноградов рассказал об  обнаруженном  неокисляемом железе. Вот тогда-то Мстислав Всеволодович необычайно оживился и перебил Виноградова словами: «Александр Павлович, что вы нам рассказываете обо всяких пироксенах-плагиоклазах! Ведь если подтвердится, что можно создать устойчивую на воздухе форму железа, это многократно окупит все наши затраты на  Космос!»

            К сожалению, практическая ценность раскрытого позже секрета открытия  этого нового эффекта до сих пор остается под вопросом из-за огромных технологических трудностей воспроизведения «лунного процесса» в земных условиях, однако надо напомнить, что бурное развитие науки о наноматериалах и нанотехнологиях во всем мире начинается только сейчас – в первые годы 21 столетия.

Поздравляю всех тех, кто сегодня отмечает Новый Год

Существует и такое мнение...

Опасен ли большой адронныйколлайдер?

Большой адро́нный колла́йдер (БАК) - ускоритель заряженных частиц на встречных пучках, предназначенный для разгона протонов и тяжёлых ионов (ионов свинца) и изучения продуктов их соударений. Коллайдер построен в научно-исследовательском центре Европейского совета ядерных исследований на границе Швейцарии и Франции.

Большим назван из-за своих размеров: длина основного кольца ускорителя составляет 26 659 м; адронным - из-за того, что он ускоряет адроны, то есть частицы, состоящие из кварков; коллайдером (англ. collide - сталкиваться) – из-за того, что пучки частиц ускоряются в противоположных направлениях и сталкиваются в специальных точках столкновения.

В ускорителе предполагается сталкивать протоны с суммарной энергией 14 ТэВ (то есть 14 тераэлектронвольт или 14·10 12 электронвольт), а также ядра свинца с энергией 5,5 ГэВ (5,5·10 9 электронвольт) на каждую пару сталкивающихся нуклонов. Таким образом, БАК будет самым высокоэнергичным ускорителем элементарных частиц в мире, на порядок превосходя по энергии своих ближайших конкурентов - протон-антипротонный коллайдер Тэватрон, который в настоящее время работает в Национальной ускорительной лаборатории им. Энрико Ферми (США), и релятивистский коллайдер тяжёлых ионов RHIC, работающий в Брукхейвенской лаборатории (США).

БАК это очень дорогостоящий проект. Для сравнения укажем, что, согласно официальным данным, общая стоимость проекта составила 6,03 млрд швейцарских франков ($5,22 млрд). Километр обошелся примерно в $196 млн. При этом создатели объекта существенно сэкономили, разместив его в тоннеле, построенном еще в 1980-х годах для Большого электрон-позитронного коллайдера. Похожая сумма - $5 млрд – была потрачена в 1988-1998 годах на строительство подвесного моста, который пересекает пролив Акасив Японии. При общей длине 3911 м один километр сооружения стоил $1,28 млрд, что более чем в 6,5 раза дороже, чем километр коллайдера. Евротоннель длиной в 50,5 км, соединяющий французский и английский берега Ла-Манша, стоил $15 млрд. 1 километр тоннеля обошелся примерно в $297 млн.

Не буду описывать подробности того, как технически осуществляются процесс ускорения и столкновения пучков, поскольку всю эту информацию можно найти в Интернете. Отмечу лишь, что по своим параметрам БАК всего лишь в десять раз мощнее упомянутых аналогов, строительство и запуск которых прошли практически незаметно, и не было той шумихи в прессе, которая сопутствует строительству и запуску БАК. В чём же дело, почему такой ажиотаж?

Для ответа на этот вопрос, проследим, как развивалась наука и техника, и в частности физика на протяжении развития нашей цивилизации.

Всё что делали люди на протяжении всей своей истории, это стремление облегчить труд и присвоить себе то, что добыто и нажито чужим трудом. Поэтому развитие производительных сил и сопутствующие этому войны на протяжении всей истории человечества были близнецами-братьями. Одни что-то создавали, другие хотели у них это забрать.

Несомненно, великим достижением человека как мыслящего существа было изобретение колеса, которое позволило существенным образом облегчить физический труд.

Своего рода революцией было нахождение способов превращения энергии ветра в механическую энергию. Подумаешь, невидаль какая, парусники! Но эти парусники позволили Англии стать не только владычицей морей. Ещё до середины прошлого столетия вся карта мира была зелёная и состояла из её колоний и доминионов. Парусники были доведены до такого совершенства, что клипер Катти Сарк участвовал во Второй мировой войне, превосходя по своим ходовым качествам современные боевые корабли. Известен случай, когда после того, как немецкая подводная лодка потопила английский транспорт, Катти Сарк сумела подобрать тонущих моряков и уйти от преследования подводной лодки. Достижения англичан в области науки и техники, такие как изобретение парового двигателя, освоения электроэнергетики, достижения в области связи и навигации показали всему миру, что наука это могучая производительная сила.

Но, как мы уже сказали, научно-техническому прогрессу всегда сопутствовали захватнические войны по разделу и переделу территорий и сфер влияния. Крестовые походы и мировые войны унесли жизней больше, чем все эпидемии вместе взятые. И если бы все те ресурсы, которые были на это потрачены, были вложены для развития производительных сил, то на земном шаре уже давно бы воцарился коммунизм. Но нет предела жадности и алчности человека, и вместо того, чтобы созидать, он всё время пытается кого-то ограбить и отнять у других то, чего сам не создавал.

Мы привели всем очевидный пример того, каким образом развивались продуктивные цивилизационные системы, результатом которых и является теперь уже глобальная цивилизация, существующая на земном шаре.

Но не все цивилизации оказались продуктивными, были и тупиковые. Примером может служить Египет. Когда всё общество, начиная с дня рождения фараона, начинало строить ему гробницу, расходуя для этого все свои материальные ресурсы, то что можно было ждать от такого сообщества. Конечно, вечные пирамиды, являются памятником этому безумию, но и только.

Но давайте вернёмся к БАКу. Эта гигантская физическая машина построена не когда-нибудь, а в век всеобщего просвещения, когда наука и техника достигла невиданных высот. Но что она означает и что олицетворяет. Для ответа на этот вопрос мы должны вспомнить, как развивалась физика, начиная с конца прошлого века. В самом начале прошлого века, а именно в 1905г, по сути дела закончился период развития классической физики. Возникли проблемы, которые на том этапе классическая физика решить не могла. Не было понятно, как с её позиций можно объяснить строение атома. Уже существовали уравнения Максвелла, которые описывали картину распространения электромагнитных колебаний, но как записать поля в системе, движущейся по отношению к той в которой эти поля рождаются, было неясно.

И вот появляется некий клерк, доселе работавший в патентном ведомстве, который без определённых знаний и навыков, вдруг создаёт теорию, от которой до сих пор содрогается весь мир. Что это феномен физики или феномен пропаганды? Ни то и ни другое в отдельности. Это пример того, что может ограбить физика в содружестве с пропагандой. Пропагандистская машина великой Германии, которую тогда возглавлял Геббельс, по своей мощи была таким же феноменом, как и сама фашистская Германия. И совсем не страшно, что этот клерк присвоил себе результаты какого-то там Лоренца, важно, что он был гражданином государства, которое претендовало на мировое господство. И пропагандистская компания начала набирать обороты. Но не знали пропагандисты третьего рейха, а может, не хотели знать, что 1905 г. ознаменовал вступление физики на очень скользкий путь, который, как и сама идеология третьего рейха, означал, что совсем не важен метод, а важен результат. Этот путь означал полное господство математики, которая заменила физические представления о природе, подменив их сомнительными математическим суррогатом. Самого же основателя этого направления пропаганда возвела в божество, превратив тем самым физику в религию.

Что же сейчас происходит в обществе и, в частности в физике. Хлеба и зрелищ, хлеба и зрелищ, требует толпа и на этой давно известной сущности человеческого бытия и основана вся пропагандистская машина, которая управляет обществом. Эта машина меняет правительства, она создаёт и низвергает героев, эта машина создаёт великих учёных, типа упомянутого клерка. Её кукловоды руководствуются только бесконечной жадностью и сиюминутной прибылью, и их ничуть не беспокоит то, что они творят и что будет завтра. Приведу лишь несколько простых примеров. Сказка о Буратино и сказки Андерсона – это классика, которая будет жива, пока есть дети, а сказки о Гарри Пттере это всего лишь «бочка с соплями», из которой при помощи пропаганды выжимают большие башли, но о ней через пять-десять лет уже никто и помнить не будет, поскольку таким чтивом забиты полки всех книжных магазинов. Влей в добрую половину книжек, пылящихся на этих полках, десятую долю тех средств, которые влили в Гарри Поттера, и будет мировой бестселлер.

Шаляпин, Козловский, Чаплин – это классика, которая состоялась без всяких пропагандистских вливаний по той причине, что у людей был талант.

Но причём же тут БАК, спросит читатель? А очень причём! Лозунг у пропаганды всегда один, толпа требует зрелищ. И учёные, которые нечисты на руку, это очень хорошо усвоили. Будем рассказывать толпе о всяких чудесах, вроде того, что, летая в космическом корабле, можно прожить миллион лет по земному времени, или можно найти во вселенной червоточину, пробравшись через которую, можно очутиться на том свете, и всё в порядке. Доверчивая публика всему этому поверит и всё отдаст. Так вот здесь начинается, вернее, продолжается, жёлтая наука.

Корреспондент «Scientific American» вспоминает: «Когда я встретил Хокинга, его состояние оказалось хуже, чем я ожидал. Он сидел в позе, напоминавшей позу эмбриона, опустив плечи, челюсть у него отвисла, голова клонилась в сторону, и выглядел он болезненно хрупким. Инвалидная коляска Хокинга была укомплектована множеством батареек и компьютеров. Насколько я мог судить, он был в состоянии двигать только указательным пальцем левой руки. С его помощью Хокинг трудолюбиво выбирал буквы, слова или предложения из меню на экране компьютера. Синтезатор голоса выдавал слова глубоким, повелительным тоном - как у киборга в фильме «Робокоп». Казалось, что Хокинга скорее забавляет, а вовсе не удручает его бедственное положение. Уголок его очень ярких губ, напоминающих губы Мика Джаггера, часто кривился в неком подобии ухмылки».

И, действительно, сама фотография калеки в инвалидной коляске, который может двигать только одним пальцем, вызывает глубокое сочувствие и сострадание к физику Стивену Хокингу, который по популярности затмил даже известного клерка из патентного бюро. Из фактов биографии читатель узнает некоторые особенности этого человека, который в качестве профессора математики с 1980 г. возглавил лукасианскую кафедру Кембриджского университета, где когда-то работал Ньютон.

Биография физика ничем особенным не примечательна, за исключением нейромоторного заболевания, которое впервые дало о себе знать в возрасте 21 года, но проявилось в полной мере, когда уже нельзя было обойтись без инвалидной коляски, в 35 лет, то есть после женитьбы и рождения троих детей. Так сам Хокинг пишет: «В последние два года моей учебы в школе я решил специализироваться в математике и физике... Теперь я профессор математики, но, так и не получил никакого формального математического образования с тех пор, как в семнадцать лет окончил сент-олбансскую школу. Все мои математические знания я нахватал между делом. Я частенько курировал кембриджских студентов последнего курса и осваивал лекции всего за неделю до них». Да эти факты биографии нам уже кого-то напоминают.

Что же происходило дальше? Стивен Хокинг в 1988 г. издал научно-популярную книгу под названием «Краткая история времени: От Большого взрыва до черных дыр», которая оказалась весьма востребованным чтивом, забавляющим миллионы читателей от академиков до школьников и домохозяек. По данным на начала 1993 г. книга переведена на 33 языка; на русском языке она впервые вышла уже в 1989 г. В Великобритании книга выдержала 39 изданий, в США – 40 изданий в твердой и 19 изданий в мягкой обложке, в целом же по миру только за пять лет книга вышла общим тиражом свыше 10 миллионов экземпляров. Она также попала в «Книгу рекордов Гиннеса» за то, что дольше всех (250 недель) продержалась в списке бестселлеров «Санди Таймс». Вот что делает пропаганда!

При чтении книги складывается впечатление, что книга Хокинга рассчитана на случайных туристов, которые часто оказываются в аэропортах. «Мое произведение, - пишет ее автор, - сравнивали с книгой "Дзен и искусство ухода за мотоциклом". Жена пришла в ужас, а я был даже польщен и надеялся, что оно, подобно "Дзену", даст людям понять, что не нужно отстраняться от великих философских и интеллектуальных вопросов. Несомненно, сыграл свою роль простой человеческий интерес к тому, как я умудряюсь быть физиком-теоретиком, несмотря на свой недуг. Но купивших книгу только ради этого ждало разочарование, поскольку в ней всего пару раз упоминалось о моем состоянии. Книга посвящалась истории Вселенной, а не мне. Но это не помешало некоторым обвинить "Бантам" в том, что он бесстыдно спекулирует на моей болезни и что я тоже приложил к этому руку, разрешив поместить на обложке свой портрет. На самом же деле, согласно договору, я не мог контролировать обложку. Однако мне удалось убедить издательство взять для британского издания фото получше, чем жалкая устаревшая фотография на американском издании. Но американскую обложку оставили без изменений, сказав, что американская публика уже идентифицирует ее с самой книгой. Подразумевалось также, что люди покупают мою книгу и потому, что видели отзывы на нее в списке бестселлеров, но не читают, а просто прячут в шкаф или кладут на кофейный столик, поставив себе в заслугу ее приобретение, но, не приложив ни малейших усилий к тому, чтобы понять ее. Не сомневаюсь, что такое случается, но, думаю, не чаще, чем с другими серьезными книгами, включая Библию и Шекспира».

И вот этот учёный стал законодателем моды, именно моды, а не науки, в физике. Все идеи, которые проповедуются в бестселлере для домохозяек и случайных туристов и будут проверяться теперь на коллайдере, который стоит около $6 млрд.

Что же это за идеи? Они выглядят действительно фантастически. Это теория так называемого большого взрыва, когда считается, что наша Вселенная произошла в результате взрыва таинственной сверхматерии размером с булавочную головку. Это и загадочный бозон Хигса, отвергаемый большинством учёных, но активно разрекламированный средствами массовой информации. Его искусственное получение должно привести к цепной реакции непроизвольного роста массы частиц и таким образом превратит нашу планету в «чёрную дыру». Этого и остерегаются учёные, попавшие в сети желтой прессы. С этим и связан тот психоз в прессе, который сопутствует созданию и запуску коллайдера.

Зрелищ, зрелищ, вторит публика. Пожалуйста, отвечают учёные, только гоните ваши денежки на коллайдеры и токомаки.

Что же на самом деле представляет БАК. Это хорошая экспериментальная машина, на которой будут получены какие-то новые результаты, которые расширят наше понимание строения микромира. Никаких бозонов Хигса, чёрной материи обнаружено не будет, и, тем более, чёрных дыр, которые проглотят землю. Так что спите спокойно, доверчивые граждане планеты, но запомните, что средства пропаганды, это и есть та чёрная дыра, которая высасывает ваши средства на постройку таких уникальных сооружений, как БАК. А шумиха вокруг БАК это пропагандистский манёвр, направленный на то, чтобы вы и впредь верили во всякие чудеса и без колебаний отдавали свои средства в руки не очень чистоплотной в научном плане публики.

Пройдет время, все страсти улягутся. Вложенные в коллайдер деньги себя, конечно, не оправдают, но об этом никто никогда не узнает, поскольку учёные очень хорошо умеют скрывать свои просчёты. Мало кто знал о том, что после запуска космического телескопа Хаббл он оказался неработоспособным ввиду ошибки при сборке фокусирующей системы. И только после того, как специальная экспедиция, посетившая телескоп, отремонтировала его, все узнали правду. Так и здесь, первое время доверчивому слушателю будут говорить о великих результатах, полученных на БАКе, и публика будет верить. Потом все о БАКе забудут, но, как и пирамида Хеопса, он навсегда останется памятником безрассудным физическим идеям и их основателю Стивену Хокингу. Начнётся новая пропагандистская компания (вернее уже началась) по строительству токамака (устройство для осуществления реакции термоядерного синтеза в горячей плазме в квазистационарном режиме), который будет уже стоить около $30 млрд. И опять пресса будет долго накачивать публику своими обещаниями. А когда построят хвалёный токамак, окажется, что и он не работает, поскольку в его идее имеется принципиальная ошибка. Но это уже другой разговор.

Посему, люди, будьте бдительны!

Фёдор Менде